Кто бы мог предположить, что, вспоминая привычного Джан Пьеро Гасперини из Бергамо, мы увидим и услышим его в совершенно ином, «римском» амплуа, столь отличающемся от его обычного образа?
Кто бы мог предположить, что, вспоминая привычного Джан Пьеро Гасперини из Бергамо, мы увидим и услышим его в совершенно ином, «римском» амплуа, столь отличающемся от его обычного образа?